Казачество левобережной украины и русско-турецкая война 1735—1739 гг часть 48

тех, кто универсалы на звание военных товарищей, но не выходит службы ни как бунчуковый , ни как значковий товарищ. Эти люди должны были прибыть в столицу для определения их дальнейшей судьбы [50, л. 35-38; 276, л. 1-2]. Можно предположить, что звание военного товарища в 1730-х гг. Не имело в глазах руководства Гетманщины определенного статуса. Каждый представитель значительного общества должен принять в ряды или бунчукового или значкового общества с четко очерченными правами и обязанностями. Возможность выполнять свои обязанности для бунчуковых товарищей зависела от их экономической состоятельности, что ставит вопрос о наличии в них ранговых имений. В. Панашенко отмечает, что каждому бунчукового на чин принадлежало 200 дворов. Попытка найти подтверждение этой информации в источниках и литературе оказалась бесполезной. Даже объем ранговой владения вызывает сомнение, поскольку такое же количество дворов выделялась на ранг генеральной старшине — писарь, есаул, хорунжему и бунчужного [501, с. 43, 58]. Отсутствие ранговых имений не увольняла бунчуковых от службы. В глазах государственной власти владения землей и зависимыми крестьянами было возможным только при условии несения соответствующих обязанностей. В 1737 ГВК собирала информацию о людях, которые «в никаких звании находятся, а имеют доволние почвы, из которых им надлежит отбуват службы» [276, л. 1-2].Одновременно не было жесткого определения количества земли, с которой владелец мог (или имел) отбывать службу бунчукового товарища. Именно звание присваивалось персонально; бунчуковые владели различными по объему имениями и несли при этом одинаковую службу. Попытки передать звание по наследству приводило к интересным коллизий. В 1735 А. Гудович, чувствуя приближение смерти, испросил у ГВК универсал, который подтверждал статус бунчуковых товарищей сыновьями. Более того, двое его сыновей, нераздельно ведя хозяйство на родной земле, имели отбывать службу поочередно. С чего выходил А. Шаховской, утверждая такое решение? Возможно, он считал, что бессмысленно требовать увеличения службы из того же количества земли. Вероятным выглядит и наличие у А. Гудович связей, которые обеспечили благоприятное решение проблемы. Однако в августе 1736, уже после смерти А. Шаховского, ГВК потребовала службы от каждого из братьев Гудович. Никакие ссылки на то, что из этого имения их отец один отбывал службу бунчукового, не воспринимались. Василий и Иван Гудовичи должны были или служить, или отказаться от этого звания [44, л. 6-7].Усиление российского влияния на управленческие структуры Гетманщины иногда приводило к попыткам поставить под сомнение статус бунчуковых товарищей. Как уже отмечалось выше, гетман изымал их из-под полковой и сотенной юрисдикции. Такая норма была непонятной где — либо из полковников-россиян. В январе 1735 стародубский полковник А. Радищев обратился к ГВК с жалобой на бунчуковых товарищей, которые жили на территории полка. Он писал, что неподвластность полковой власти развращает их, поскольку обиженные бунчукового люди часто не имеют денег, чтобы искать правду в Глухове. А. Шаховской оставил без внимания доводы стародубского полковника, только напомнив ему о подсудности бунчуковых Генеральному Суда [2, л. 4-7].Бунчуковый товарищ мог игнорировать приказы местной власти только до определенного предела. Реакция Глухова была острой в том случае, когда полковник или сотник выполнял приказ ГВК и встречал сопротивление. В 1738 г... На всей территории Левобережья интенсивно ремонтировались укрепления. ГВК, ожидая татарского нападения, проявляла большую настойчивость. Дело тормозила участие казацких полков в боевых действиях и охране границ. Местная старшина получила право привлекать к фортификационных работ частновладельческих крестьян, которые обычно были свободными от таких обязанностей. Любые попытки владельцев уклониться от выполнения указа были напрасными. Уже упомянутый полковник А. Радищев в ноябре 1738 получил разрешение арестовывать тех бунчуковых товарищей, не оказывали крестьян. Выполнение работ, конечно, оживилось [145, л. 155, 168, 281].Известно, что военная и гражданская власть в Гетманщине зачастую не были разграничены. Бунчуковые товарищи, как и другие старшины, могли выполнять как военные, так и гражданские функции. Во время русско-турецкой войны 1735—1739 гг. Они могли выполнять следующие функции: 1. Военные — в составе главной армии; при тревожных походов на охране кордонив.2. Гражданские — поручение руководства ГВК (участие в комиссиях, контроль за выполнением указов, работа в судебных учреждениях); управления полками и сотнями. Во время дальнего похода бунчуковые товарищи составляли отдельный отряд, который подлежал главному командиру над гетманцами. Однако можно предположить, что они не каждый год отправлялись в поход в составе главных армий. Нет никаких известий об их участии в Крымских походах 1735—1736 гг., Хотя бунчуковые упоминаются в реестрах Польского похода 1735 и походов 1737—1739 гг. Добавим, что в документах канцелярии Я. Горленко, наказного гетмана в Крымском (1 736) походе, упоминается только один бунчуковый товарищ, который привез из Глухова ружья для раздачи казакам [68, л. 4-8; 261, л. 23-26]. С достаточной степенью уверенности можно предположить, что бунчуковые не участвовали в Крымских походах 1735—1736 гг. В последующие годы статус главных походов имели два — под командованием фельдмаршалов Миниха и Ласси. К каждому из них привлекался казацкий корпус, алебунчукови отправлялись в поход только с армией Б. Миниха. Для 1737 есть четкий указ ГВК, который направлял бунчуковых под влияние этого фельдмаршала. Соответствующих указов для 1738—1739 гг. Найти не удалось, но нам известно, что казацкие полки в армии Б. Миниха возглавлял генеральный есаул Ф. Лысенко. Письма бунчуковых товарищей, стремились в 1738 избавиться похода, вспоминают командиром именно его. В 1739 бунчуковые участвовали в Хотинском (тысячу семьсот тридцать девять) походе, снова подчиняясь Ф. Лысенко [90, л. 74; 146, л. 14; 261, л. 23-26]. Относительно же командира бунчуковых в походе 1737 А. Апанович считает, что их возглавлял генеральный судья И. Борозда. Нам не удалось найти подтверждения этой информации. Действительно, в указе ГВК от 2 марта 1737 главным командиром над казацкими войсками в Очаковском походе назначается И. Борозда. Конечно, под его начало пришлось бы перейти и бунчуковые товарищи. Однако впоследствии И. Борозду заменил генеральный обозный Я. Лизогуб, который и повел казаков в поход [90, л. 28, 63]. Логично будет предположить, что команда бунчуковых также находилась в ведении Я. Лизогуба. Обязанности бунчукового товарища в главном походе могли быть разными. Первое, бунчуковые представляли собой офицерский резерв и предназначались на соответствующие должности. Например, В. Быковский в походе 1737 был наказанием генеральным есаулом. Добросовестная служба дала ему право претендовать на чин гадячского полкового судьи, он и занял в 1738 [126, л. 4-5]. Кроме замещения офицерских должностей бунчуковые товарищи могли составлять свиту и, одновременно, охрану высшего генералитета. Так произошло 8 мая 1739, когда они сопровождали генерал-аншефа Румянцева на место боя. Приходилось бунчуковим всей командой вступать в бой (14 и

Рубрика: Военное дело

- 14.08.2017