Казачество левобережной украины и русско-турецкая война 1735—1739 гг часть 44

гг. Исследователей в настоящее время интересует прежде всего внешнеполитическая и военная проблематика, связанная с русско-турецкой войной 1735—1739 гг. Направление исследований советской историографии, определенный марксистской идеологией, были переориентированы на социально-экономическую проблематику. Современная украинская историография не проявляет интереса к Гетманщины суток ПГУ, однако в рамках изучения военной, социальной и институциональной истории Гетманщины используются материалы по времени ПГУ и участия левобережных полков в боевых действиях 1735—1739 гг. Комплексное изучение определенной в работе проблемы — левобережный казачество и русско-турецкая война 1735—1739 гг. — Требует широкого круга источников. Родниковая база исследования, состоит из опубликованных и неопубликованных источников различной родо-видовой принадлежности, является вполне достаточной и репрезентативной для решения поставленных в работе задач. 2. «Казацкое вопрос» в геополитических планах Российской империи в 30-х годах XVIII в. Место казацкой проблематики в геополитических планах Российской империи в 1730-х гг. Остается во многом неопределенным. Русская историография, рассматривая международные отношения в 30-х гг. XVIII в., Основное внимание уделяла действиям собственной дипломатии и правительств союзных или враждебных государств [429, 430, 450, 490, 554]. Обращение к украинскому фактора было фрагментарным, он вписывался в более широкий контекст [477, 539] Такие же подходы свойственны отечественной историографии, когда составляющие украинской проблематике в 1730-х гг. Рассматриваются преимущественно изолированно [457, 532, 566]. Системный взгляд на проблему предложил А. Субтельный, но для этого исследователя изучения казацкого фактора в международных планах России не является главным [547]. Ниже будет рассмотрен политику Российской империи по Гетманщины, Войска Запорожского и гетмана в изгнании П. Орлика, которые в указанное время и представляли «казацкий вопрос». Именно они рассматривались российским правительством как субъекты, чья лояльность или нейтрализацию следует обеспечить для реализации собственных намерений на черноморском направлении имперской геополитики. Ниже будет прослежена эволюция правительственной политики по «казацкого вопроса» накануне и во время русско-турецкой войны 1735—1739 гг. В контексте данной темы наиболее важны субъектные черты, которые проявляла в 1730-х гг. Гетманщина и попытки противников России реанимировать левобережный казачество как самостоятельную силу в международных отношениях. 2.1. Казацкий аспект в обострении противоречий между Российской и Османской империями накануне войны 1735—1739 гг. Подготовка к ревизии последствий Прутского мира (1711) и Константинопольского договора (1712) продолжалась довольно долго. Российское правительство, выбирая союзников в Европе, учитывал необходимость войны с Турцией. В августе 1726 Россия заключила с Австрией соглашение, по условиям которого Петербург признавал права женской линии наследования венского престола. Со своей стороны Австрия гарантировала незыблемость европейских границ России. Договор включал в себя еще и секретную часть, которая предусматривала взаимопомощи в случае войны. Стороны обязывались выставить для помощи друг другу тридцатитысячные корпус. Подписание этого соглашения вызвало большое беспокойство в Турции [429, с. 124]. В начале 1730-х гг. Россия колебалась между уже существующим союзом с Австрией и возможной сделке с Францией. Никоим образом не теряла для российской политики актуальности турецкий проблема, но к ней прибавилось вопрос о обсадки польского престола после смерти Августа II удобной для Петербурга лицом. Фельдмаршал Миних в середине 1732 пытался выяснить, насколько далеко Франция может зайти в поисках союза с Россией. Он предлагал французскому правительству поддержать возможную войну России с Турцией. В свою очередь, Россия могла бы поддержать удобную для Франции кандидатуру на польский престол за отказа Польши от претензий на Ливонию и преобразования Курляндии на независимое герцогство. Ответ Парижа была чрезвычайно обтекаемой, что затрудняло действия Б. Миниха, направленные на заключение союза с Францией [539, с. 279-282].Зато позицииприхильника союза с Австрией, графа Остермана, укрепились. Он напоминал императрицы, Франция отказалась поддержать претензии России в Турцию, зато российско-австрийский договор продолжал действовать и Петербург имел все средства для того, чтобы заставить Австрию его выполнять. Кроме того, российские интересы в Польше гораздо лучше согласовывались с австрийскими, чем с французскими. В 1732 г... Было заключено соглашение между Россией, Пруссией и Австрией по координации действий после смерти Августа II. В 1733 Россия и Австрия совместно поддержали как кандидата на польский престол Августа ИИИ [539, с. 283-285, 330-332]. Польские события ускорили начало русско-турецкой войны. В определенной степени к этому присоединилась Франция, при условии противостояния с российско-австрийским альянсом надеялась создать санитарный кордон, состоявший бы из Турции, Украины, Польши и Швеции [547, с. 132]. По сообщениям российского посланника в Стамбуле И. Неплюева французский посол Ж. Вильнев чрезвычайно активно склонял Высокую Порту к войне с Россией [539, с. 377]. Антироссийскую позицию занимали и представители шведского правительства в Турции Гепкен и Карлсон [334, с. 141].Неоднозначно действовали представители английского внешнеполитического ведомства. В феврале 1734 британские посланники в Петербурге получили инструкции, которые сообщали о большом озабоченность короля Георга ИИ возможным конфликтом России и Турции и предлагали принять все меры для предотвращения войны [333, с. 175]. С другой стороны, посол Великобритании в Стамбуле лорд Кинуль активно способствовал заключению антироссийского союза Швеции и Турции [539, с. 383-384].Польская проблема, для удобного решения для себя которой французское правительство сплетал кружево интриг в Восточной Европе, присутствовала и в российско-турецких отношениях. По одному из пунктов ненавистного для Петербурга Прутского договора Порта выступала гарантом невмешательства России в польские дела [429, с. 116]. Резкий демарш султана по поводу попытки посадить на польский престол Августа ИИИ на время смутил российское правительство в конце 1733, но пришло известие о победе персидской армии над турками и беспокойство исчезло [333, 157]. Турция однако не снимала польский вопрос с очереди дневной и российские резиденты докладывали о возможности вмешательства османов в проблему выбора нового короля [564, с. 22]. В то же время среди российской элиты ширилась мысль о том, что именно сейчас настало удобное время для ревизии Прутского договора. Важную роль в распространении таких настроений играли представители Российской империи при дворе Высокой Порты И. Неплюев и А. Вешняков. Они убеждали императрицу в слабости турецкой армии. Ослабляло турецкие позиции также устранения советника султана Мухаммеда ИИИ и реформатора вооруженных сил Порты Али-паши [504, с. 63]. После отзыва вследствие болезни осенью 1735 И. Неплюева тональность рапортов А. Вешнякова не изменилась, хотя даже в условиях начавшихся боевых действий турецкие чиновники обращались к нему с предложениями об урегулировании

Рубрика: Ввод автомобилей к эксплуатации

- 26.08.2017