Казачество левобережной украины и русско-турецкая война 1735—1739 гг часть 42

лояльностью стал переход права земельного пожалования к исключительной компетенции Петербурга. Уверенность российского правительства в отношении своих позиций на Левобережье проявилась в запрете выборов гетмана и других шагах, которые ограничивали автономию Гетманщины. Можно констатировать различия в отношении к Гетманщины со стороны военачальников и правительственных факторов. Военные считали себя полноправными обладателями края, не должны считаться с местными особенностями или считаться с мнением населения, в том числе казацкой старшины. Реквизиции и принуждение по казаков, крестьян и мещан объясняется, прежде всего, соображениями целесообразности. С другой стороны, российское правительство и его уполномоченные пытались проводить более взвешенную политику. Относительно старшин, кроме механизмов контроля, применялись механизмы поощрения за верную службу — карьерное продвижение, земельные предоставления и тому подобное. Правительство избегало репрессивных мер, которые могли бы вызвать громкий общественный резонанс. Запрет реквизиций, да не воплощена в жизнь, должна склонять жителей левобережных полков к политике Кабинета Министров. Анализ положения отдельных категорий левобережного казачества показал, что правовой статус правительственной старшины, в отличие от значительного военного общества и рядового казачества, не претерпел изменений. Российское влияние на эту группу имел скорее механический характер и был связан с запретом выборов гетмана или назначением на старшинские должности, в том числе россиян, что в течение 1735—1739 гг. Находилось в руках председателя ПГУ и, реже, зависело от российских военачальников. Власть в условиях войны требовала изнурительной службы и не воспринимала объяснений о невозможности ее выполнения. Существовала мобилизационная норма, которая требовала выхода в дальний поход не менее 50% правительственной старшины. Если к этому добавить ближние походы, то становится понятным, насколько интенсивной была служба этой категории старшины. Смерти, болезни и отставки привели к тому, что во время войны и сразу после окончания офицерский корпус в значительной мере обновился персонально. Условиями, которые обеспечивали получение должности, были верность Российской империи, способность выполнения должностных обязанностей, связи среди высокопоставленных старшин и российских генералов. Военные обстоятельства увеличили вес личной храбрости и тщательного выполнения обязанностей во время походов в качестве основания для назначения на должность. Русско-турецкая война 1735—1739 гг. Подчеркнула сочетание гражданской и военной составляющих власти казацкой старшины. Наибольший груз собственно военных обязанностей несли полковники, обозные, есаулы, в меньшей степени — хорунжие. Меньше дальние походы задели судей и писарей. Однако в случае необходимости старшины этих рангов отправлялись в дальний поход или возглавляли казацкие отделы при ближнего похода. Значительное военное общество подверглось реформированию в 1730-х гг. Самое главное, изменилось трактовки этой категории казацкого сословия. Российское правительство считало их столько заслуженными, значительными казаками, чей ранг подчеркивает исключительность на фоне других категорий, сколько офицерами, которые должны нести определенный объем службы из имеющихся имений. Интересно, что право на земли обеспечивалось этой службой, однако ее объем не зависел от размера имения. Наличие значительного количества привилегированных старшин с несколько неопределенным статусом не укладывалась в регулярное мышления российских чиновников. Это привело к ряду расследований по поводу оснований, которые давали право казаку на определенные привилегии. Значительно уменьшилась во время войны количество военных товарищей. Очевидно, правительство предпочел иметь дело с бунчукового или значков товарищами, не понимая целесообразности существования еще одной, промежуточной, категории. Относительно бунчуковых товарищей отдельного указа не казалось, власть ограничилась выяснением законности универсалов, которые подтверждали чин, и привлечением бунчуковых к реальной службы. Количество значковых товарищей определялась императорским указом, а предоставление этого статуса передавалось из полкового уровня на уровень ГВК. Суттевимы были реформы, понесенных рядовое казачество. Разделение 1735 на выборных и подпомощников показал глубокий кризис казачества как военной силы. Это связано, прежде всего, с противоречивой сословной природе казачества, которое объединяло в себе черты «людей меча» и «людей труда». Непрерывные фортификационные походы, которые не приносили военной добычи, истощили большую часть казаков экономически. Реформа 1735 зафиксировала потерю значительным количеством левобережных казаков качеств «людей меча», несмотря на то, что официально они сохранили большинство казацких прав. Боевые действия 1735—1739 гг. Показали неэффективность реформы. Отказ правительства выплачивать казакам жалованье во время похода после 1735, изнурительное самообеспечения всем необходимым, непонимание со стороны чиновников того, что казак не может ежегодно выходить в поход привели к обнищанию подавляющего большинства рядовых казаков, четко отмечено в ревизских книгах. Все это непосредственно отразилось на боеспособности левобережных полков, а попытки в 1738 пополнить ряды выборных свелись к переводу этой категории тех, кто ранее был записан как подпомощников. Если в 1736—1738 гг. По количественным показателям Гетманщина в целом выполняла мобилизационные планы правительства, то снаряжение казацкого контингента, начиная с 1737, было крайне неудовлетворительным. В 1739 левобережные полки фактически сорвали мобилизацию для Крымского похода. Левобережные полки во время войны участвовали как в дальних, так и в ближних походах, приобщаясь к отражению татарских нападений, плановой охраны границ, фортификационных работ. Изучение участия левобережного казачества в боевых действиях русско-турецкой войны 1735—1739 гг. Оставляет исследователя ряд противоречивых впечатлений. С одной стороны, перед началом фактически каждой кампании левобережные полки имели некомплект личного состава или несоответствие снаряжения существующим требованиям. Их действия во время походов современниками часто оценивались пренебрежительно, они использовались на вспомогательных работах и ​​обслуживали потребности регулярной армии. Однако при условии постановки перед гетманцами боевой задачи, которая отвечала особенностям казачества как рода войск, они чаще всего с успехом выполняли ее. Когда же речь идет об участии в отдельных операциях добровольцев, то их действия можно оценить как высокоэффективные. Влияние субъективного фактора на эффективность использования левобережного казачества в боях 1735—1739 рр. був большим. Личное отношение фельдмаршалов к гетманцев обусловливало способы их использования в качестве боевой силы. Для Б. Миниха они были небоеспособной массой, должна рыть окопы, охранять обоз и ходить в караулы. Зато П. Ласси доверял гетманцам разведку, действия в авангарде и отрыве от основных сил, фальшивые демонстрации, предназначенные для отвлечения внимания противника, рейды вглубь его территории, которые казаки успешно выполняли. Неслучайность этого подвержено действию левобережных казаков во время Хотинского (+1739) похода, когда Б. Миних решился доверить им рейды по тылам противника, и было блестяще выполнено. Документы свидетельствуют, что значительная часть старшин

Рубрика: Ввод автомобилей к эксплуатации

- 17.08.2017