Казачество левобережной украины и русско-турецкая война 1735—1739 гг часть 46

разрешения конфликта приказном гетману [68, л. 13].Несколько отличной является второе дело. Прилуцкий есаул Н. Мовчан, который в данном случае выступал как наказной полковник подал на рассмотрение Я. Горленко спор двух сотников своего полка. Иваницкий сотник П. Миницких жаловался на то, что Монастыриский сотник В. Романович обругал его и изрубил саблей палатку. Интересная деталь — П. Миницких как бы извинялся за то, что он не может лично разобраться с В. Романовичем вследствие болезни. В этом случае (очевидно, сказался не так высок ранг) собирать всю старшину не стали. Я. Горленко поручил разобраться в конфликте стародубскому обозному А. Есимонтовському, гадяцкому судьи М. Штишевському и Нежинском приказчика А. Володковському. Свое решение они опять же передали приказном гетману на утверждение [68, л. 17].Старые казацкие традиции, которые предусматривали ответственность старшины перед казаками, до 1730-х гг. Были уже прочно забыты. Однако экстраординарные обстоятельства могли на время возродить эти традиции, как это произошло 25 июля 1736 неподалеку крепости Св. Федора (Козловской) на украинском линии. Сюда команду Прилуцкого полка привел наказной Варвинский сотник Павел Ладинский, бывший военный канцелярист. П. Ладинский, запугав К. Дорошенко, молодого парня из Сребрянский сотни, заставил его вступить в гомосексуальную связь. Тот в отчаянии обратился к сотнян и действия Варвинского сотника была разоблачена. Команда Прилуцкого полка взбунтовалась — настолько невозможными, с точки зрения казаков, были действия П. Ладинского. В своем отчете в полковую канцелярию они старались не называть прямо то, что произошло, используя эвфемизмы — «шпетная окказия», «стыдно и доносить», «непотребная ри»; по мнению казаков такая вещь может происходить только у турок или татар, но отнюдь не в христиан. Возмущенные казаки требовали смерти сотника, но ограничились тем, что избили его и привязали почти на сутки в колеса телеги. Кстати, в события не вмешался воронкивський сотник М. Афендик, который с командой Переяславского полка находился рядом. Очевидно, что поступок П. Ладинского оправдывал действия казацкого общества, невозможны при других обстоятельствах. Интересно, что сами казаки осознавали то, что их действия не укладываются в существующую практику. Уже в отчете в полковой канцелярии связывания П. Ладинского объясняется заботой о том, чтобы он не покончил жизнь самоубийством. Позже Варвинский сотник в апелляции к ГВК пытался обращаться к старшинского солидарности, но это не принесло ему успеха. Казаки за переступания рамки закона наказаны ни были, а самому П. Ладинский присудили смертную казнь. О том, было ли выполнено приговор, сведения не сохранились [62, л. 2-15].Таким образом, во время событий русско-турецкой войны 1735—1739 гг. Наблюдаются определенные изменения в судебной практике по старшин по сравнению с мирным временем. С одной стороны, усиливалось российское вмешательство в судебную систему, связано как со изменениями формы управления Гетьманщиной, так и с присутствием значительного количества российских войск. С другой стороны, военные условия, их экстраординарность, возрождают элементы архаического казацкого судочинства.3.3. Значительное военное товариствоМисце значительного военного общества в пределах казацкого сословия становилось предметом рассмотрения отечественной историографии, однако взаимосвязь военных и гражданских обязанностей и те изменения, которые происходили в этой сфере во время войны, требуют дополнительного внимания. На тридцатой годы XVIII в. приходится попытка российского правительства разобраться в хитросплетениях статуса значительных военных товарищей, унифицировать их права и обязанности. Итак, отдельной категорией в пределах казацкого сословия было значительное военное общество, в которое входили бунчуковые, военные и значку товарищи. Принадлежность к группе подтверждалась соответствующими универсалами и свидетельствовала о различии положения лица от рядового казачества. В 1730-х гг. Существовал чин войскового товарища, но статус этих людей не выглядел уверенно. Вероятно, они должны были войти в компутов бунчукового или значкового общества. В документах исследуемого периода военные товарищи встречаются нечасто [74, л. 5]. Поэтому ниже основное внимание будет уделено характеристике статуса бунчуковых и значковых товарищей. Чин бунчукового товарища впервые был введен И. Мазепой. Это старшины, не занимали официальных должностей и подчинялись непосредственно гетману, находясь вне власти полковников и сотников. В мирное время бунчуковые товарищи поочередно находились у гетмана и выполняли его поручения, а во время военных походов составляли гетманской свита и служили офицерским резервом. По военным рангом статус бунчукового товарища считался первым после полковника. Эта категория выделилась из значительного военного общества, складывалось на протяжении второй половины XVII в., Но не имело четко определенной структуры, оформилась лишь в начале XVIII в. В мае 1723 по инициативе и Малороссийской коллегии было четко разграничены бунчуковых и значковых товарищей [498, с. 43-45; 501, с. 57-59].В 1730-х гг. Гетманщина знала определенную категорию старшин, по средствам и родовитостью претендовали на звание бунчуковых, но не имели соответствующих универсалов. Российское руководство не было склонным автоматически признавать за ними привилегированный статус. Председатель ПГУ А. Шаховской в ​​1735 отметил, что таких старшин можно судить в полковом суде [2, л. 7]. В указе ГВК от 4 августа 1736 предложено тех, кто «пишутся бунчукового, а указов в них имеется», рядить в поход [17, л. 7].Но не все было так однозначно. ГВК в июле 1736 заключила именной список генеральной старшины и бунчуковых товарищей, в котором насчитывалось 124 человека. Из них 15 не имели универсалов, но были учтены канцеляристами при подведении итогов. Приведем данные по Киевскому полку, в котором проживало 10 бунчуковых. Пятеро из них (С. Шаула, Г. Солонина, Я. Борсук, И. Забела, В. Быковский) имели универсалы ,. А еще пять (И. Ханенко, Федор, Иосиф, Сергей и Степан Солонина) — нет. ГВК прилагала значительные усилия для окончательного определения их статуса. Например, в августе 1735 Нежинский полк отправил в поход 7 человек, именовавшиеся бунчукового товарищи не имея универсалов — Г. Яснопольского, К. Острожского, И. Быковского, Я. Затыркевич, Я. Жураковского, В. Купчинского, Г. Потаповича и П. Шишкевич. В уже упомянутом списке 1736 Г. Яснопольский и И. Быковский фигурируют как несомненные бунчуковые. Рядом с фамилией Я. Жураковского указано «универсалу не имеет», других имен не встречаем вообще [17, л. 7, 50, л. 35-38].Можно предположить, что именоваться бунчуковим другом, без универсала могли определенные категории казаков. Первое, что приходит в голову — это дети бунчуковых. В вышеупомянутом списке рядом с отцом часто упоминаются сыновья, но в общем количестве бунчуковых они не включены. Их статус после смерти отца подтверждала ГВК (как это происходило, увидим на примере дела братьев Гудович, к которой обратимся ниже). Однако существовала еще как минимум одна возможность. В 1737 из Глухова в полков поступила инструкция, которая требовала собрать сведения о

Рубрика: Бронежилеты и разгрузочные системы

- 23.08.2017