Казачество левобережной украины и русско-турецкая война 1735—1739 гг часть 33

Миргородском полка, в составе тысяча четыреста восемьдесят восемь человек во главе с В. Капнистом вовремя прибыл к р. Омельник [146, л. 6-11].Состав корпуса гетманцев генерального есаула Ф. Лысенко в армии Б. Миниха представлен в таблице № 22. Всего рядовых казаков — 3645 [137, л. 4].Воссоздать картину подготовки гетманцев к кампании 1739 проблематично. ГВК еще 16 декабря 1738 решала вопрос пополнения количества выборных казаков. Ко всем полковых канцелярий поступили указы, которые предусматривали наказание за недостатка выборных. С полковника и старшины могли не только взыскать два рубля штрафа за каждого казака, но и конфисковать имущество и имения. На 18 марта 1739 гетманцы должны были подготовиться к походу. В экспедицию фельдмаршала Миниха планировалось нарядить 6000 выборных казаков с Стародубского, Черниговского, Прилукского, Переяславского, Миргородского и Полтавского полков. Командиром этого отряда был назначен генерального есаула Ф. Лысенко. Его войска должны были собраться в трех местах. В Киеве — Киевский, Стародубский и Черниговский полки, в Переяславе — Переяславский и Прилуцкий, в Каневе — Миргородский и Полтавский [124, л. 2-12].ГВК удалось выполнить плановые показатели и в Хотинский поход отправились: Полтавский полк — 882 казака, Миргородский — 1194, Прилуцкий — 841, Переяславский — 1234, Киевский — 549, Черниговский — 800, Стародубский — 500 [264, л. 2]. Личный состав старшины в команде Ф. Лысенко неизвестен. Мы только знаем, что В. Капнист возглавил Миргородский полк, В. Кочубей — Полтавский, А. Танский — Киевский, С. Сулима — Переяславский [332, с. 68, 77].В экспедиции фельдмаршала Ласси должны были принять участие 5300 выборных казаков с Лубенского, Гадячского и Нежинского полков. Их командир, генеральный хорунжий Я. Горленко, должен был собрать войска под Харьковом. Мобилизация происходила крайне плохо. Генерал-аншеф Румянцев (председатель ПГУ) 11 мая 1739 был вынужден отправить бы. т. В. Завадовского приказу арестовать за задержку лубенского полковника П. Апостола и командиров Нежинского и Гадячского полков [332, с. 63]. В конце запланированы цифры были выполнены. Лубенский полк выставил 2100 казаков, Гадячский — 1400, Нижинский — 1800) [264, л. 2]. Проинспектировав свои регулярные и нерегулярные войска и оценив их состав, П. Ласси обратился к императрице с предложением не проводить поход на Крым. После непродолжительного колебания Петербург одобрил соответствующее решение [326, с. 384-385, 396] .4.2. Левобережное казачество в дальних походахРозглядаючы участие левобережных казаков в дальних походах необходимо учитывать, что корпус гетманцев был частью русской армии. Поэтому перед исследователем стоят несколько взаимосвязанных задач. Во-первых, определить место казацкого корпуса в системе подчинения во время похода. Во-вторых, проанализировать формы боевой активности гетманцев и специфику их использования во время похода высшим командованием. В-третьих, изучить обычную жизнь в лагере и отношения казаков и русских солдат. Вопрос субординации при дальнего похода достаточно запутанным. Компетенция ГВК, казалось бы, заканчивалась после последнего передпохидного осмотра. Далее казаки переходили в ведение фельдмаршалов Миниха или Ласси. Однако могла существовать еще и маршевая команда, и если казацкий корпус продвигался к месту сосредоточения армии вместе с другими войсками, тогда гетманцы на переходе подлежали старшему российском офицеру в этой команде. Например, корпус генерального хорунжего Я. Горленко в 1737 гг. До Изюма пришел в команде генерал-квартирмейстра где Бринея и уже в этом городе казацкий командир отчитывался о прибытии фельдмаршалу Ласси, переходя под его командование [80, л. 2].Очевидно, что в начале похода командир корпуса должен согласиться в службу перед командующим армией. Так действовал Я. Горленко в 1737., Так же он поступал и годом ранее, докладывая Б. Миниху о своем прибытии [68, арк.2].В походе командир гетманцев непосредственно подлежал НЕ главнокомандующему, а командиру низшего звена — дивизии, на которые делилась армия. Например, 14 апреля 1736 генерального хорунжего Я. Горленко подчинили генерал-фельдцехмейстеру Гессен-Гомбургському. Вскоре, 18 апреля, гетманцев переподчинили генерал-лейтенанту Леонтьеву, однако реально они вошли в йог команды 24 апреля [68, л. 4, 6]. После штурма Перекопа казаки снова оказались в подчинении генерал-фельдцейхмейстера [68, л. 13-15]. В 1737 генеральный обозный Я. Лизогуб подлежал командиру 2 дивизии [385, с. 137]. Во время Хотинского (1 739) похода генеральный есаул Ф. Лысенко в разное время выполнял приказы командиров дивизий генерал-аншефа Румянцева и генерал-лейтенанта фон Левендаль [365, с. 35, 132]. Все эти известия касаются армии Б. Миниха. Из-за отсутствия источников трудно утверждать, полностью аналогичным было положение в армии П. Ласси. Логика подсказывает, что незначительный по численности корпус гетманцев действительно должен входить в состав одной из дивизий. Однако некоторые сообщения о самостоятельных действиях левобережных казаков в составе армии П. Ласси позволяют предположить, что в определенные моменты командующий мог ставить им задачи лично [151, л. 16; 339, с. 153; 384, с. 433].В случаях, описанных выше, украинские старшины подлежали высокопоставленным генералам, которые руководили большим количеством подчиненных. Неопределенность соответствия украинских чинов русским рангам вместе с уверенностью командования в преимуществе российских офицеров приводила к подчинению старшин офицерам явно неподходящих рангов. Например, на обратном пути из Крыма 1736 генеральный хорунжий Я. Горленко подчинялся приказам подполковников Гарта и Друцкого [68, л. 16-17]. В этом же походе Лубенский полковой старшина входил в команду поручика Ефремова [68, л. 8]. Хотя еще в 1734 Кабинет Министров и Иностранная коллегия подготовили проект решения, согласно которому российский подполковник приравнивался к казацкого полковника, а генеральный хорунжий стоял ступенькой выше. Аналогичное положение и с полковыми старшинами. Они никак не могли подлежать поручик, поскольку этот чин соответствовал сотнику [331, с. 417-418, 425].Левобережные полки во время похода от регулярных частей с точки зрения субординации отличало наличие еще одного, кроме армейского командования, центра подчинения — ГВК. Казалось бы, после вливания гетманцев в состав армии все связи с ГВК должны были прерваться. Документы свидетельствуют, что это не так. ГВК и казацкий корпус связывали, например, проблемы снабжения [68, л. 4, 6, 7] и доукомплектования [68, л. 6]. Только такими вопросами контакты не ограничивались. Рядом с отчетами в главнокомандующего командир казаков о важнейших дела писал ГВК [68, л. 4, 7, 12, 13]. В этих отчетах говорится о состоянии корпуса, его подчиненность, важные битвы и т. Д. Казацкие командиры явно розризнялиросийських генералов регулярной армии и в руководстве ГВК. На притеснения во время похода казаки жаловались, прежде всего, в Глухов и ГВК пыталась

Рубрика: Бронежилеты и разгрузочные системы

- 20.08.2017