Казачество левобережной украины и русско-турецкая война 1735—1739 гг часть 40

фактический материал, касающийся, например, отказов от казацкого звания в связи с невозможностью для многих выполнять тот объем служб, который требовался от рядового гетманца течение 1735—1739 гг. [330].Использованные в работе нарративные источники условно были разделены на те, которые несут в себе непосредственную информацию об участии казачества в войне и имеющие фоновый характер. К первой группе следует отнести произведения, написанные украинском, что позволяет посмотреть на казацкий состояние во время войны изнутри. Для украинской традиции XVIII в. характерны хроники, диариуши, генеалогические рассказы, мемуары, которые имели как компилятивный характер, так и создавались самостоятельно, вслед за событиями, или совмещали оба вышеупомянутые способы создания [559, с. 17].Информативными является «Дневные записки». Я. Марковича, который на время войны носил звание бунчукового товарища. Он лично принимал участие в различных (как ближних, так и дальних) походах, через отца и знакомых получал самую свежую информацию, что и отразилось на страницах дневника. Однако такая информация доступна и по другим источникам. Уникальность дневника Я. Марковича заключается скорее в картинах повседневной жизни Гетманщины, восприятии старшиной войны и российской политики и т. Д. Автор в оценках любых событий или лиц обычно очень осторожен. Только личный конфликт Б. Минихом привел к остро критического восприятия этого военнослужащего [331, 332]. Достаточно кратко события войны излагаются в «Летописи или описании кратко знатнейших действ и случав что в каком году деялось в Украине малороссийской обеих сторон Днипро и кто именно когда гетманом был козацким.». Текст определенно указывает на непосредственную причастность Я. Лизогуба, тогдашнего генерального обозного, к созданию летописи. Наиболее развернуто подается описание Очаковского (1737) похода, в котором гетманцев возглавил именно он, а сцена допроса пленного в палатке Б. Миниха вновь подтверждает авторство генерального обозного [344] Отдельного внимания заслуживают разнообразные летописные заметки. В общем констатируя известны из других источников факты, они иногда содержат нюансы, которых нет в других источниках. Например, в «Летописных заметках (1651—1749)», найденных А. Лазаревским в сулимовских архиве, указывается причина смерти Миргородского полковника П. Апостола — ранения в результате артиллерийского обстрела 5 июня 1736 Такая весть подтверждается производным журналом наказного гетмана в Крымском (1 736) походе Я. Горленко. А вот сообщение о том, что тело Г. Грабянки после битвы при Гайман долине не нашли, по известным документам не проверяется — они ограничиваются указанием на смерть гадячского полковника в этой битве [343; 151, л. 15].Среди нарративов неукраинского происхождения отличаются «Исторические, политические и военные мемуары о России» Х. Манштейна. Автор этого произведения служил в русской армии, был адъютантом Б. Миниха, участвовал в русско-турецкой войне 1735—1739 гг. В его мемуарах есть раздел, посвященный общей характеристике казачества, но больший интерес представляют упоминания о Гетманщине и казаков в контексте событий 1735—1739 гг. Чаще всего это краткая информация об участии казаков в боях, действия казацкой разведки во время похода и т. Д. Однако только походами Х. Манштейн не ограничился — он обрисовал систему защиты Гетманщины зимой, подал информацию по привлечению населения к фортификационных работ [339]. Надо заметить, что большого интереса гетманцы для Х. Манштейна не представляло, он называл их худшим войском в составе российской армии [339, с. 143].Гораздо реже упоминания о казаках встречаются в записках Е. Миниха, С. Пархомова, И. Лерхе. Создается впечатление, что для Эрнста Миниха, сына фельдмаршала, главной задачей было повышение роли отца в войне 1735—1739 гг., Основные события он передал точно, но попытки оправдать отцу ошибки иногда приводило к малообоснованных утверждений. Например, причиной неудачной кампании 1738 Е. Миних считал то, что запорожцы не знали степей между Днепром и Днестром, и поэтому российская армия вынуждена была скитаться [354, с. 367].Война с точки зрения рядового участника подана в «Исторических записках Саввы Пархомова с 1735 по 1740 годы.» Этот воин был сержантом пехотного полка, участвовал в дальних походах, но казаки находились на периферии его внимания [479]. Казацкой темы в своих воспоминаниях коснулся И. Лерхе, военный врач, который привлекался к Крымского (одна тысяча семьсот тридцать восемь) похода фельдмаршала Ласси. Рядом с этнографическим материалом он подал описания столкновений с татарами, данные об участии казачьих полков в походе. Особый интерес у И. Лерхе вызвали запорожские казаки, которые присоединились к российской армии у Каменного Затона [489, с. 354].Нарративов украинского происхождения, которые имеют фоновый характер, немного, что неудивительно, учитывая значимость русско-турецкой войны 1735—1739 гг. Для жизни Гетманщины. Непривлечение материалов 1735—1739 гг. Скорее было исключением, чем правилом, для авторов таких произведений. Вероятно, такие исключения можно пояснитипостийною участием в походах. Например, активный участник боевых действий Г. Грабянка, который ежегодно лично возглавлял Гадячский полк в дальнем походе, создал «Летопись» раньше и, насколько известно, во время войны на литературную работу у него не оставалось времени. Однако «Летопись» — яркая достопримечательность, которая демонстрирует уровень сословной сознания [345]. Несколько иной характер имеет дневник М. Ханенко. Несмотря на досадную для исследователя отсутствие заметок период 1735—1739 гг., Дневник позволяет ярко представить личность одного из активных участников войны, который в 1736—1737 гг. Организовывал охрану границы Гетманщины в районе Киева, в следующем году в ранге обезьяньего водил Стародубский полк в Крымский поход и наконец, по итогам войны, получил ранг генерального бунчужного [371].Информацию о жизни верхушки Российской империи, ее настроений и обычаев несут мемуары, написанные лицами, приближенными ко двору. Например, быт императорского двора описывала А. Шестакова [550, с. 247], скитания семьи Долгоруких в царствование Анны Иоанновны — Н. Долгорукая [367] и П. Долгорукий [336]. К этой же категории следует отнести «Очерк, який дает представление о образе правления Российской империей» Б. Миниха. Это не мемуары фельдмаршала, а скорее очерки о царствовании, сменяющие друг друга. События войны 1735—1739 гг. Упоминаются очень бегло, хотя автор использовал эту возможность для самовосхваления [353].Взгляд на Россию суток Анны Иоанновны извне подают в своих мемуарах Ф. Дэшвуд [337], Е. Джастис [328], К. Берк [318], П. фон Хавен [370], Д. Кук [342], которые в силу разным причинам оказались в империи. Ближайшее, даже географически, до войны находился медик Д. Кук, в 1737 гг. Работал в Воронеже и Питер фон Хавен, который выполнял обязанности секретаря вице-адмирала П. Бредаль и некоторое время находился в захваченном русскими войсками Азове [319, с. 22 28-32].Отдельную группу в структуре источниковой базы составляют литературные, собственно, поэтические произведения. Они несут информацию о реакции тогдашнего украинского общества на события войны 1735—1739 гг. И военное противостояние с мусульманским миром в целом.

Рубрика: Боевое знамя современной Армии

- 19.08.2017