Днепропетровцы в украинской повстанческой армии часть 14

запели «Завет» ... (Это было в сорок втором году, весной, уже «Просвита» была организована и действовала). Когда запели «Завет», то где-то в третьем-четвертом ряду вдруг один из присутствующих встал, и я узнал в нем того, кто приехал из Западной районов. Это был Лукьян Крук. И его примеру встали и соседи, и задние, и я поднялся, а немцы тогда начали оглядаться и сами поднялись. Раз все поднимаются, и им пришлось пидниматься! Ну, это было демонстрация, что гимн украинский выполнялся. Вот тогда я его запомнил, что это он. Он был среднего роста, коренастый. И что характерно, я уже не знаю, что это была их мода такая, что плечи так выше торчали, чем у нас, покатать, или в их такая структура, в «западников», была. Ну, во всяком случае он был ниже среднего роста. Он жил на квартире у Юрия Чернявского. Это Карла Маркса, 135, где он и сейчас живет в родительском доме. Там его комната есть (Крука — Д. К.). Работал он на бирже труда и снабжав Организацию всеми бланками необходимыми и сообщал, когда будет эшелон в Германию, надо ховаться. Во всяком случае Нужный был человек, он делал хорошие дела. Я тогда не знал. Ну, а дальше, я когда дал согласие спивпрацювать с Организацией. Это было в конце сорок второго года, поздней осенью, потому что уже грязь была, я помню. Тогда меня познакомили с ним, как с руководителем. Он должен был видит каждого, кто привликався (привлекался — Д. К.) к деятельности Организации. Вадим меня привел к нему, во двор Юрия, и представил. И я уже не помню, как, что мы один на один поговорили, и он что-то дал какие-то брошюры, чтобы я ознакомился ... Некоторые я не мог понять надо, это, боюсь, или в тот раз, после того, если бы не Донцов был со своими философскими произведениями, там я ни в черта отца не понял, как теленок. Однако, я ... меня не столько привлекала сама идея национального освобождения, сколько борьба с немцами. Вот они на шее, с ними надо было бороться! Я не мог терпеть, чтобы по моей земле ходили чужаки, а я был в стороне. И я готов был с чертом объединили свои усилия, чтобы против немцев. И я пошел туда для борьбы против немцев, фактически. Д. К .: А о комсомольское подполье в Никополе Вы не слышали? П. П .: Комсомольское подполье мы узнали только после их расстрела. Там две или три группы расстреляли. Одну группу расстреляли в сорок третьем году ... Но, наверное, обе группы, или три группы в сорок третьем году. Одну весной, а две — позже. Но они были самодеятельни, они не имели этих ... Д. К .: Руководства? П. П .: Руководства, во-первых, а во-вторых, они не знали правил конспирации. Они методами проб и ошибок ... а ошибки стоили им жизни. Д. К .: А что они делали? П. П .: Ну, как они что делали? Они собирали даже общее собрание своих деятелей. Тойсть (то есть — Д. К.), друг друга видел. Стоило одной придавит, он не мог выдержать ... а досаждали там и утюгом (утюгом — Д. К.), сигаретами пекли, и кости ломали, и пальцы давили в дверях. Д. К .: Этим полицейские занимались? П. П .: Нет, это — гестапо, немцы ... СД, гестапо — вот они в основном боролись против организаций. Д. К .: У вас была группа: Чернявский, Вадим Волк и вы? П. П .: Это была группа. Еще был один товарищ — Виктор Бальва (ударение на последнем слоге — Д. К.). Но это был человек пассивная — он те открытки, которые я ему, по поручению Вадима, передавал, он не распространял, а зокопував в огороде под грушей. Д. К .: Не помню, тексты были в них? П. П .: Разные были открытки: обращение к молодежи, обращение к крестьянам, обращение к полицейским. Особенно в сорок третьем году, как уже УПА (...): не едьте на Запад служит немцам, а езжайте в леса в УПА. Для полицейских эвакуированных. А то для молодежи: саботируют всякие мероприятия (мероприятия — Д. К.), вредите, чем можете, немцам, запасайтесь оружием, как можете. А для крестьян: утаюйте (скрывайте — Д. К.) пищевые продукты, старайтесь поменьше их сдавать немцам, ну и тоже же такое именно: не работайте их решения, саботируют. Пассивное сопротивление. Значит, ваша цель (или — наша с вами цель) — самостоятельная национальное государство без всяких оккупантов и т. д. и т. п. Вверху открытки одной помню: «Долой Гитлера!», В другом углу -» Долой Сталина!"Сталина на форуме уже, они уже где-то в Сталинграде там воюют, а открытка все равно выпускалась. Вот мне и пришили. Я говорю: «Я пришел туда для борьбы с немцами!»А они этого не пишут (...) (в деле — Д. К.):" Это нам не нужно, это тебя пусть немцы, если бы поймали, спрашивали. А ты нам расскажи, как вы с совецькой властью боролись!"Как я мог с ней бороться, если ее не было там, она была где-то в Сталинграде! Как я мог бороться с ней ?! — Вот ты нам не рассказывай, как было! — Писали только то, что им нужно. Я некоторые не подписывал, возражав. Он сердился, рвал, писал заново, и то же самое писал, только ... Д. К .: Какой следователь был дрянного? П. П .: А он один, фактически, не было. Он был предварительно в Ярославле, в большом, там в России, убедился, что я — это я, что меня пришли материяли ... Я служил в Ярославле ... А потом полгода я сидел в «Бутырках», и у меня был майор Виноградов. Он был чиновник, он выполнял то, что ему надо было (как предписывала — Д. К.) их инструкция: обвинять меня в национализме любыми средствами. Значит, что бы я ни говорил, он все равно писал ... как я взбунтовался, когда он назвал «Немецко-украинский организация фашистская ОУН», то я сказал: — Это — ерунда, этого не было! Это была именно только на украинском, никакая не немецкая, никакая не фашистская, а это была украинская националистическая организация! Так он уже потом, после того, не писал этого. Так мне в приговор все равно вклеили (...) это Выражение, потому что надо было усугубить мою вину. Судили не меня, я, собственно говоря, против советской власти ничего не успел создаст, я тогда был на ее стороне, мне важно было против немцев, они же были осе на шее!.. А мне записали, что я ... Д. К .: Но вы были за Свободную Украину? П. П .: Ну так ясное дело, я согласен уже был программе, после того ... Но только я считал, что это недостижимо, что против этих мощных сил невозможно нашему народу ... Д. К .: А кто был вашим первым руководителем? П. П .: Вадим (Волк — Д. К.). Он мне предложил дать согласие на вступление, и я дал согласие ... А над ним Лукьян Крук. Стенограмма разговора днипропетровськихдослидникив Дмитрия Куделеи и Павла Хобота с участниками подполья ОУН-УПА в Днепропетровской и Кировоградской: заместителем руководителя краевого провода ОУН-УПА в Восточной Украине Василия Кука, организационным референтом Петром Сильным и подпольщиком Николаем Самойленко. Киевский Дом Учителя, Киев, 1993 году (СПЕЦКОР: материал подается без редакционных правок). Самойленко Николай (обращаясь к П. Дужого): — Речь идет вот о чем ... что вооруженные отряды на Кировоградщине — это Хмелевский район, Мало-Вискивський район, туда — Голованевский лес, Александровский лес ... Петр Сильный: — Да, да ... Новоукраинка, Аджамка, Александровка, Фундуклеевкой, Капитонивськи леса (вероятно, Капитановского — Д. К.) — везде я там был, и везде я там организовал ... Дмитрий Куделя: — Господин Петр, в Днепропетровске под какой фамилией Вы жили? (имеется в виду время подпольной работы при нем. оккупации)? П. Д .: — Крученко ... Сергей Михайлович Крученко я был ... Д. К .: — А с Куком виделись в

Рубрика: Боевое знамя современной Армии

- 14.08.2017