Казачество левобережной украины и русско-турецкая война 1735—1739 гг часть 32

старшине Полтавского полка [142, л. 2-3]. О том, насколько трудно старшина расставалась с правом иметь шалашиками, свидетельствует отчет Черниговского полка от 16 августа 1736 Почти через год после запрета ГВК в этом полку по генеральному обозным Я. Лизогубом насчитывалось 38 шалашиками, по генеральному есаулом — 52, по бунчуковим товарищем В. Лизогубом — 16 [32, л. 3-4].Из вышеприведенных фактов следует, что казацкий статус в годы войны терял свою привлекательность. Однако не стоит это абсолютизировать. Пример братьев Сергиенко (Глуховская сотни Нежинского полка) ярко демонстрирует, с какой настойчивостью казак мог защищать свою сословную принадлежность. Не имея возможности приобрести все необходимое для похода, братья заняли 60 руб. у Я. Лизогуба, договорившись взамен отдавать ему ежегодно по 6 четвертей ржи и овса. Но по наущению генерального обозного глуховский сотник С. Уманец зарегистрировал фальшивую купчую на земле Сергиенко, которые теперь оказывались в полной зависимости от Лизогуба. Попытка вернуть ему 60 руб. и восстановить статус-кво успеха не принесла. Безуспешно апеллировали М. и А. Сергиенко в ГВК и Сената, однако их настойчивость таки сказалась. В своей челобитной в Кабинет Министров брать акцентировали внимание на своем желании воевать с врагами империи и подчеркивают, что именно действия Я. Лизогуба и других старшин приводят к уменьшению численности казацкого войска. Неудивительно, что просьба Сергиенко о возвращении в казацкое сословие удовлетворили [324, с. 143-146].Забота о пополнении казацких рядов заставляла империю идти на ограничение офицерских аппетитов. По указу Петра I от 16 апреля 1723 те лица, которые претендовали на казацкое звание, должны были доказать, что их родители, деды или сами они были казаками. Для этого было достаточно подтверждения нескольких свидетелей или соответствующей записи в полковом (сотенному) компутов [488, с. 126].Война давала шанс энергичному человеку с крестьянского сословия повысить свой статус, о чем свидетельствует дело Степана и Сидора Мартыненко. Оставшись малыми без родителей, они обнищали. Начав хозяйничать на родительских землях, попали в зависимость от Мазепы и П. Полуботка и были записаны в ревизских книг как посполитые. Степану Мартыненко в мае 1738 стало известно о наличии указа о «искателей казачества» и они с братом обратились с соответствующим ходатайством в Черниговской полковой канцелярии. Любецкий сотник И. Савич и зн. т. Звонкевич провели расследование, которое показало, что отец и дяди Мартыненко были казаками и ходили в Чигиринские походы. Собственно, старшее поколение Мартыненко и полегло в этих походах. На основании показаний старожилов полковая канцелярия приняла решение о внесении братьев к казацким списков [307, л. 1-3]. Этот случай не был единичным. В одном из документов Канцелярии министерского правления указывалось, что многие из подданных боролся за казацкое звание и получил его [10, л. 2] .3.2. Правительственная старшинаВисвитлення положения правительственной старшины накануне и во время войны позволит более адекватно осознать причины и тенденции эволюции казачества как военной сообщества. В историографии не нашли достаточного освещения такие проблемы как уровень выполнения служебных обязанностей и отношения к ним, соответствие личных качеств должности, разграничение военных и гражданских обязанностей между старшинами, ротация кадров до и во время войны, принципы замещения должностей, специфика судопроизводства в боевых условиях. Для того, чтобы выяснить соотношение гражданских и военных обязанностей, проанализируем на персональном уровне выполнения генеральной старшиной различных задач в течение войны. Генеральные старшины (персональный состав смотри таблицу № 3) выводили войска в дальние (смотри таблицу № 4) и тревожные (см таблицу № 5) походы, реже они организовывали обычную охрану границ. Чаще всего — трижды — казаков в дальние походы выводили хорунжий Я. Горленко и есаул Ф. Лысенко. По одному похода выпало на долю самого и самого низкого по рангу с ген. старшин — Я Лизогуба и С. Галецкого. Тревожные походы дают не менее красноречивое картину: по два раза казаков в поле выводят Я. Горленко и Ф. Лысенко, однажды — Я Лизогуб. Сведения о том, что именно Я. Горленко [108, л. 3] и Я. Лизогуб [332, с. 59-60] возглавляли гетманцев во время регулярной охраны границ не оставляют сомнений в том, кто же из генеральных тянул на себя выполнение военных функций. Сочетание военных и гражданских функций лучше видно на примере Я. Лизогуба и Ф. Лысенко. Каждый из них не только воевал, но и был членом ПГУ. С украинской стороны в Правление также входил А. Маркович, но для его участия в боевых действиях документы молчат. Несколько иная ситуация складывается с И. борозды, который фактически сам занимался делами Генерального Суда. В дополнение, при составлении плана кампании 1737 ему поручили возглавить войска в Очаковском походе. Только в последний момент вследствие неизвестных причин генеральный судья заменил Я. Лизогуб [90, л. 28, 63].Трое из генеральных старшин почти не принимали участия в управлении и боевых действиях. Это судья Н. Забела, писарь М. Турковский, есаул И. Мануйлович. Первом ведомость о действиях старшин течение 1735—1738 гг. Дает такую ​​характеристику: «. Стар, дряхл, едва в суде быт может» [261, л. 7]. Вероятно, подобным образом можно объяснить бездействие И. Мануйлович и М. Турковского. Их имена почти не встречаются в документах, генеральный писарь постепенно отступает на второй план, а реальными делами в ГВК и ГВПК ведает старший канцелярист А. Безбородко [277, л. 34; 284, л. 88, 90, 92]. После окончания войны А. Безбородко занял должность генерального писаря [453, с. 8]. Итак, когда речь идет о генеральную старшину, то во время войны четко прослеживается разделение на тех, кто выполнял гражданские обязанности и тех, кто совмещал гражданскую службу с военной. В первую категорию входят судья и казначей, ко второй — обезьяной, есаул, хорунжий и бунчужный. Это в целом соответствует разделению офицерских рангов на гражданские и военные, отраженном в специальной таблице, составленной ГВК [501, с. 42-43].Существовала определенная зависимость между должностью и функциями, реально выполнялись, на полковом уровне. По документам, полковники возглавляли свои подразделения в дальних походах 21 раз (см таблицу № 6). Чаще всего выводили свои отряды в поле П. Апостол (4 раза), Г. Грабянка, А. Танский, В. Капнист (по 3 раза). Невозможно точно определить причины, по которым В. Кочубей и Г. Галаган участвовали в далеких походах только по одному разу, не идет в сравнение с нагрузкой их коллег. Возможно, это был пожилой возраст, на который считалась ГВК. Закономерность прослеживается в непривлечение полковников-россиян (И. Хрущева, М. Богданова, А. Радищева и В. Измайлова) до указанных походов. Под сомнение это утверждение может поставить информация из архива ГВПК о планировании Хотинского (1739) похода. По канцелярскими росписями планировалось, что полковники А. Радищев и В. Измайлов примут участие в боевых действиях, однако их наличии в армии не упоминал такой внимательный наблюдатель как Я. Маркович [332, с. 64-87]. Отрицает присутствие А. Радищева в Хотинском

Рубрика: Гражданская оборона

- 26.08.2017