Казачество левобережной украины и русско-турецкая война 1735—1739 гг часть 16

российским чиновникам. Однако вряд ли Петербург мог быть абсолютно спокойным, учитывая то, что на верность императрице присягнуло чуть более 7000 запорожцев, а их общая численность оценивалась в 20 000 человек [348, с. 13]. Несколько успокаивали сообщение о том, что летом 1735 вместе с П. Орликом в Бендерах было не более 700 казаков [457, с. 63]. Но одновременно граф Вейсбах доносил о письмах П. Орлика к казакам и «запорожцах — ворах», которые прислушиваются к агитации гетмана в изгнании. [321, с.202]. «Головной боли» перед войной добавляли российскому правительству сообщения о французских усилий, направленных на подготовку казацкого восстания [450, с.42, 72], а также консультации П. Орлика с Каплан-Гиреем [539, с. 378]. Отдельное предупреждение о вероятной активности Г. Орлика получил представитель России при польском дворе барон Кейзерлинг [477, с. 83].Возможность выступления запорожцев на стороне Турции конечно была неприятной для России, но такое выступление не нес стратегической угрозы. Существовала опасность кардинального осложнения ситуации в случае поддержки действий сечевиков со стороны Гетманщины, что заставляло российское правительство постоянно учитывать это в своей политике по Левобережья. В качестве аргумента эта проблема могла использоваться даже во время полемики по поводу организации власти в империи. В 1730 г... Граф А. Остерман, выступая за самодержавную власть, акцентировал именно на этом [440, с. 86]. Определенное смягчение российского отношение к Гетманщины наблюдается в середине 1720-х гг. Кроме внутриполитических обстоятельств такого поворота повлияли и внешнеполитические. После образования в 1726 в Европе двух враждебных коалиций — австро-российской и союза Франции, Англии, Пруссии, Голландии и Дании — шансы на масштабную войну значительно увеличились. Опять были актуализированы претензии С. Лещинського на польский престол и он, при поддержке Франции, восстановил свои контакты с П. Орликом [547, с.126-127].В высших российских правительственных кругах существовали различные подходы к политике в отношении Левобережья. Председатель Малороссийской коллегии С. Вельяминов предлагал сделать членов коллегии неизменными, а Военная коллегия рекомендовала предоставить 10 регулярным полкам, которые находились в Гетманщине, права на постоянное расположение. Член Верховного тайного совета П. Толстой предостерегал от любых уступок украинском в условиях обострения отношений с Турцией. Однако большинство этого Совета в феврале 1726 подали императрице предложения, которые в канун русско-турецкой войны, на нее ожидали, должны были расположить левобережных казаков в Россию. Годом позже было отменено налоги, которые внедрила Малороссийская коллегия и подушный налог на содержание российских войск, разрешено возобновить институт гетманства [547, с.141-143]. Этот «флирт» с Украинской не был продолжительным. Уже в 1730—1731 гг. Правительство размышлял над путями дальнейшего ограничения автономии [440, с. 244]. Однако убирать гетмана не считали целесообразным, хотя полного доверия к нему правительство не было. Беспокойство вызывали контакты Д. Апостола с Крымским ханством, по которым Петербург поручил следить полковнику Тургеневу [301, л. 36]. Россияне-полковники вообще были «головной болью» для гетмана. Жалобы стародубских старшин на введение полковником А. Дуровым российских порядков Д. Апостол был вынужден проигнорировать. Он отвечал жалобщикам, что не может судить полковника, поскольку тот — русский [459, с. 54-55].Отношение этих чиновников к местным порядкам ярко демонстрирует отказ нежинского полковника И. Хрущева идти в поход на Польшу в 1733 г... Под командованием генерального обозного Я. Лизогуба. И. Хрущев настаивал на том, что казацкий старшина для него не может быть командиром. Д. Апостол мог бы апеллировать к Анне Иоанновны, обращая его внимание на существующие украинские порядки и предупреждая о том, что Такая позиция является оскорбительной для опытных казацких старшин, которые принимали участие во многих сражениях [497, с. 150-151]. Интересно, что в настоящее время центральная власть была склонна пойти на определенные уступки. После расследования иностранном коллегией было принято решение о соответствии казацких рангов и регулярных чинов, которое официально не был утвержден, но неофициально действовало, по крайней мере генеральный обозный Я. Лизогуб получал жалованье наравне с генерал-майором [331, с. 417-418]. Однако в таком противостоянии гетман мог рассчитывать разве что на локальные успехи, как это было в 1728, когда ему удалось вывести из-под власти все того же И. Хрущева засейменськи сотни. Д. Апостол, объясняя это давней традиции, перевел их непосредственно под гетманскую власть [460, с. 50].Отношение казацкой старшины к российским властям ярко проявилось в 1733, когда в результате болезни гетмана старшина попыталась взять правления Гетьманщиной на себя, отстранив от решения этого вопроса резидента. Благодаря вмешательству С. Нарышкина и O. Шаховского ГВК перешла в ведение С. Нарышкина, хотя уже больной Д. Апостол пытался сопротивляться [539, с. 564-566].После смерти гетмана Петербург, несмотря на вероятность войны с Турцией, решил кардинально ограничить автономию Гетманщины. В жизни внедрялись меры, которые должны были способствовать поглощению украинской системы власти на русском. Князь А. Шаховской возглавлял Правление гетманского правительства, которое состояло из равного числа российских офицеров и украинском старшин [301, л. 17-18]. Старшины были отчетливо недовольны этим решением, поскольку явно надеялись на выборы нового гетмана [539, с. 569]. Реальная власть сосредоточена в руках главы ПГУ, без него это учреждение не могла решить даже мелких дел, связанных с побегами казаков и крестьян. [73, арк.3-9]. Украинские дела были перенесены из Коллегии иностранных дел в Сенат, а O. Шаховской получил право о важных вещах писать прямо в Кабинет Министров [331, с. 424]. Кабинет-министры предоставляли O. Шаховскому широкие полномочия. Например, он имел право самостоятельно определять лицо командира, который возглавит левобережные полки в дальнем походе [321, с. 212-213; 322, с. 75].Наряду с переборкой головой ПГУ фактически гетманских полномочий изменения предусматривались в различных сферах. Такая щекотливая для старшин дело как предоставление имений с 1734 перешла к исключительной компетенции Петербурга [487, с. 217]. Происходило ограничение сферы компетенции старшин. Например, Я. Лизогуб, первый среди украинских членов ПГУ, не мог своей властью изменить хорунжего генеральной артиллерии И. Забилу, который не выполнял своих обязанностей. Генеральный обезьяной должен был обратиться за разрешением к председателю ПГУ [485; 497, с. 144]. А. Шаховской не слишком доверял казацким старшинам, пытаясь, где это было возможно, заменить их на российских офицеров. Похожую попытка была предпринята в Киеве во время избрания войта, однако не удалось найти в городе хотя бы более-менее достойного такой должности россиянина. Для усиления российского влияния предполагалось поощрять браки украинском с русскими [539, с. 568-570]. Символом наступления новых времен стала замена в делопроизводстве традиционной формы универсала на российский указ [534, с. 71].Никаких проявлений организованного сопротивления реформам, проведенным в 1734, не наблюдается. Есть разве что сообщение А. Шаховского о

Рубрика: Воздушный десант и аэромобильные войска

- 24.08.2017